Дарья Демехина и Катя Ганюшина: лекция-перформанс «10 жестов»

Дарья Демехина — исследователь перформативности и куратор. Катя Ганюшина — редактор roomfor.ru, лектор, художница. Вместе в 2018 году они создали лекцию-перформанс «10 жестов» по истории перформанса. Я познакомилась с их проектом в декабре 2019 на ВФТМ в Москве. Здесь ты сам выбираешь кем быть: наблюдателем или участником. Становясь участником, ты имеешь возможность попасть в тело художника или перформера, а будучи наблюдателем, занимаешь позицию свидителя происходящего. Мы поговорили про процесс создания лекции-перформанса, отбор работ, готовность людей включиться в происходящее и будущее этого формата лекций.

Анастасия: Как и когда вы начали вместе работать?

Даша: Мы познакомились в 2015 году. В процессе общения постепенно поняли, что у нас есть общие интересы и опыт, требующий совместного обсуждения. И потом я выяснила, что мы читали лекции в одном блоке в ГЦСИ: Катя — по современному танцу, я — по перформансу. Нас кто-то пригласил в Цех на какое-то выступление, где мы пытались развести танец и перформанс. После этого мы плавно пришли к потребности расширения лекционного формата, требующего нового способа рассказывать людям о перформативных практиках. Так летом 2018 года мы придумали «10 жестов».

Катя: Я тогда подумала: классная идея! Встал вопрос — какие перформансы выбрать? Мы начали с того, что Даша отобрала какое-то количество работ по индексируемости картинок в Google.

Анастасия: Получается, вы отобрали перформансы для лекции исключительно по сухой статистике без личных предпочтений?

Даша: Я могу сказать про одну из важных личных преференций — нужно было выбрать перформанс российского современного художника. С Олегом Куликом проблем нет, он достаточно хорошо известен на Западе. А про несколько поколений после него — Оля Кройтор, Андрей Кузькин и другие — информации на Западе особо нет, да и в русском интернете перформанс — не самый популярный жанр. Поэтому Оля Кройтор попала в нашу подборку как значимая фигура для местного контекста, но, к сожалению, включить её по принципу цитируемости изображений было достаточно сложно — русский перформанс не так популярен как, например, калифорнийский.

Роузли Голдберг выпустила книжку про первые 18 лет перформанса XXI века, в которой упоминаются Pussy Riot [прим. издание на русском языке дорабатывалось], но мы не хотели их брать — это акционизм, и, честно говоря, другая история. В книге, кстати, ещё упомянута Елена Ковылина с её работой «’Не хотите ли чашечку кофе?’, или Сожги мир буржуазии», которую она показывала в Цюрихе. На самом деле даже восточно-европейские кураторы, занимающиеся Восточной Европой, знают очень мало: Павленского, Кулика, Германа Виноградова, группу ESCAPE и затесавшегося почему-то в этот список Сергея Африку. Нам было важно показать, что российская сцена есть и очень активна, даже если она международно не сильно известна.

Анастасия: Как распределялась ваша работа при создании образовательного перформанса?

Даша: Идея родилась из наших долгих разговоров с Катей. Не знаю, как у Кати — скажу за себя. Где-то в 2018 году чувствовался очень большой вакуум в комьюнити, и мне не с кем было обсуждать вопросы профессиональной деятельности. Мы очень много говорили на эти темы. Думаю, это было общее недовольство форматом и тем, что люди, которые приходят на лекции по перформансу и современному танцу, имеют очень малое представление или совсем не имеют телесного опыта. Рассказ об этих практиках для них оказывался пустым. У меня появилась возможность что-то показать. Когда я предлагала проект Кате, у меня ещё не было конкретного представления, как реализовать идею.

Катя: Я соглашусь, в какой-то момент мы очень много рефлексировали, в том числе над опытом проведения лекций. В 2016 году я прочитала первый цикл лекций — он тяжело мне дался. Попытавшись представить свою картину мира в этом лекционном цикле, я поняла, что просто читать лекции — неинтересно.

Нам нужно было отобрать такие перформансы, которые мы могли бы провести с пришедшими людьми и которые в то же время были бы репрезентативны с точки зрения истории перформанса. Таким образом их количество сразу сократилось до 20-30. Далее мы думали, как их выстраивать, чтобы участникам было удобно переходить из одного жеста в другой и чтобы изменения проявлялись пространственно. Как в танце.

Даша: И правда, принцип построения «10 жестов» исходит вовсе не из перформанса, а из танца. Хоть у нас и совместный процесс, мы разделили зоны ответственности: я отвечаю за текст, а Катя — за телесную составляющую. Потом мы объединили свой труд и «допилили» в процессе того, как стали показывать эту работу. Хотя, мы не так много меняли.

Катя: Мы редактировали инструкции, уделяя большое внимание тому, что люди слышат, и насколько это формирует информационный образ определенного перформанса. То есть мы работали скорее с аудиальным вниманием людей, чтобы им было достаточно комфортно слушать эти слова. Но всё равно у нас бывают ситуации, когда, например, на Олеге Кулике люди просто не слышат текст — поэтому в этом жесте мы периодически останавливаемся, чтобы и люди остановились и что-то услышали.

Анастасия: Люди очень увлекаются процессом и забываются.

Катя: Да, и это для нас интересная задача: как сохранять вовлечённость на уровне телесного опыта,  и при этом давать возможность воспринимать информацию и на вербальном уровне.

Анастасия: Да, ведь у вас лекция-перформанс — не только про телесное, но и вербальное знание.

Даша: Мне кажется, что на самом деле ставка в лекции-перформансе сделана именно на перформативном, телесном расширении. В стандартных аудиторных лекциях мы поняли, что ты можешь очень хорошо рассказать людям контекст и состояние художника, зачитывая дневники или включая документальные свидетельства, но обычно это не даёт особого знания, просто факты сложно запомнить. Сейчас мы работаем именно с телесным знанием (Body knowledge). Лекция-перформанс базируется на исследованиях нейронаук и на понимании, что наше тело умное, у него есть свой способ передачи информации, не дискурсивный. В наших работах текст чаще всего выступает триггером. Если ты заметила на ВФТМ, текста мы даём очень мало — своего рода побуждение людей достать смартфон, погуглить или записать имя. Текст — своего рода костыль, делающий привычным вход в работу для людей, которые пришли послушать её. Это дорожка, но не сам путь.

Катя: Про некоторые перформансы мы вообще не сообщаем в чём он заключался. Ты видишь фотографию и можешь только догадываться о чём-то, как-то связывать это словами, но пока ты не откроешь Google, ты не поймёшь в чём состоял перформанс. Поэтому да, здесь важно побуждение.

У нас есть разделение на наблюдателей и участников. Очень важно, что мы одинаково уважаем эти позиции. И там, и там происходит определённое переживание, оно разное, но оно происходит. Когда ты внутри, ты очень сильно подключаешься к какому-то действованию, поэтому ты не сильно обращаешь внимание насколько это странная история лежать на полу, кусать кого-то или прыгать на стул. Для наблюдателей же вербальный слой — не то что костыль, а очень крутая возможность упорядочить и обосновать наблюдаемые ими действия участников.

Анастасия: С чем вы связываете желание людей быть наблюдателем или участником?

Даша: Мы с Катей только один раз рассаживали людей по местам — это было в ГЦСИ. А так, мы просим это делать кого-то другого, поэтому мы не наблюдаем напрямую процесс выбора. Мне кажется, здесь происходит та же история, что и на обычных лекциях: люди садятся на «задние парты».

Во многом мы работаем с развитостью культуры походов в нестандартные места. Где мы только не выступали: например, в Казахстане в НИИ «Алматыгенплан» или в декабре на ВФТМ в PHOTOPLAY. Также она связана с развитостью культуры посещения подобных мероприятий в целом: мы периодически ловим людей в разговоре, что им могло что-то сильно не понравится в «10 жестах». В Калуге женщину сильно задел перформанс Олега Кулика, но почему-то она не ушла с лекции.

У нас нет культуры говорить «нет», отказываться, у нас и со спектаклей не принято уходить. Всё идёт из школы и школьных походов в тот же театр. Нам говорят: вот здесь вы можете поесть, здесь оставить вещи, а вот вы можете нарядиться или прийти в обычной одежде, еду не берите, а шоколадку — можно. Так как современное искусство не является частью школьной и даже студенческой программ, люди просто не знают, что им делать. Они не знают. За всё время проведения наших лекций ушёл только один человек. На мой взгляд, это очень показательно. Мы даём возможность сказать людям: «Боже, что это было за говно», — встать и уйти. Это право каждого, которое мы уважаем. Мы всегда оставляем за человеком возможность понять, что ему не нужны «10 жестов» и потратить время на что-то ещё.

Катя: Мы предлагаем в публичном пространстве некие действия, которые абсолютно нарушают правила этого пространства: полежать под столом или обмотать вокруг своей шеи верёвку. Мне кажется, для многих людей подобное поведение очень непривычно. Когда ты это делаешь — ты выражаешь какой-то протест, ты понимаешь, что ты можешь сделать что-то, не совпадающее с правилами публичного пространства. Я думаю, это интересное переживание, ощущение. Особенно для русского человека.

Анастасия: В каком ключе вы планируете развивать проект или этот формат лекций дальше?

Даша: Сейчас мы работаем с корпоративной культурой. Катя, помимо «10 жестов» работает на пересечении театра и экономики, а я планирую заняться культурой вечеринок. Мы хотим взять те пространства, которые для людей во многом привычны, и поиграть с имеющейся структурой. Например, со структурой командной работы в больших корпорациях. Многое сейчас достаточно подвержено влиянию нового спиритуализма, на самом деле достаточно религиозного движения. Нью-Йорская биржа несколько лет открывалась медитацией на повышение котировок акций. В этом плане наши «10 жестов» и то, что мы делаем, гораздо ближе к этой медитации на котировки акций, чем стандартному блэкбоксинговому театру.

Катя: Мы недооцениваем насколько корпоративная культура обуславливает нашу жизнь: начиная от того, что сказала Даша, и заканчивая тем, что вся идеология, которую мы потребляем, создана корпорациями. Мне кажется, что это интересно изучить, раскопать, найти щели и сделать из этого что-то другое. Искусство может делать совершенно невозможные вещи на уровне, который ты и представить себе не можешь.

Фотограф: Сергей Ефремов.

Авторский подкаст Дарьи Демехиной на Storytel «Жизнь как перформанс», в котором эксперты говорят на вечные темы, остающиеся злободневными по сей день.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: