Заглавное фото: Надя Рослякова

Кокошник — женский головной убор традиционного русского костюма. Сегодня мы вспоминаем его одним из первых атрибутов русской культуры вообще, а портрета русской девушки — в частности. Сегодня многие европейские дома мод возвращаются к истокам своих культур и внедряют короны и тиары в качестве аксессуаров актуальных коллекций. Тоже касается и российских дизайнеров, только в их случае — адаптаций русского кокошника.

Юханн Никадимус считается единственным мужчиной в России, профессионально создающим кокошники. Выучившись у золотошвеи Ярины Николаевой, он уже пять лет вручную мастерит кокошники невероятной красоты: их можно увидеть на выставках в разных городах России, фото и видео разных творческих проектов или даже в коллекции французской актрисы Фанни Ардан.

Анастасия: Кокошник — первое, что приходит на ум из традиционных русских женских головных уборов. Однако, это невозможно, чтобы женский костюм был ограничен исключительно одним видом головного убора.

Юханн: Всё верно, существует много разных видов кокошника. Вообще, кокошник — собирательное слово. Как правило, используются локальные названия: шамшура, златоглав, лунник, наклон, каблучок, сборник и так далее. И выглядеть они будут по-разному и по-разному будут сконструированы. В целом, если мы говорим о сельской культуре, то кокошником, как правило, будет называться головной убор, полностью покрывающий волосы замужней. В современной среде кокошниками принято называть и девичьи головные уборы в том числе — всё высокое красивое, что надето на голову автоматом становится кокошником. И я с этим согласен, в бытовой беседе стоит продолжать говорить «кокошник», людям должно быть понятно, о чём речь. А если углубляться в историю и говорить более профессионально, то уже интересно рассказывать, что это, например, не совсем кокошник, а повязка, коруна или почёлок такой-то губернии — головной убор девушки, который не скрывает волосы от постороннего взгляда.

А: Основная дифференциальная характеристика головного убора – социальный статус девушки и женщины?

Ю: Во-первых, это обозначение социального положения: замужем или нет; в некоторых регионах есть головные уборы для пожилых женщин. Во-вторых, если мы видим супер-драгоценный расшитый жемчугом головной убор, это чаще всего говорит о том, что у девушки или женщины есть деньги. Само собой, речь идёт не о деньгах её самой, как правило, а о деньгах её патрона (отца, брата или мужа) – мы говорим о патриархальной культуре, а значит женщина расценивается как некий предмет, который можно отдать-продать, как достояние. Сегодня можно привести такую аналогию: я могу купить себе комфортный семейный автомобиль, а могу — спортивный, чтобы все видели, сколько я зарабатываю. Этот код отражается не только в кокошнике, но и одежде в целом и «тогда» и сейчас, хотим мы этого или нет. Одежда и предметы — один из древнейших способов общения. Сейчас мы можем сказать «а я ничего не хочу сказать своей одеждой, я просто одеваюсь удобно». В действительности такая позиция — тоже трансляция информации.

А: Помимо отображения социального статуса и финансового положения в кокошник заложены магические, оккультные коннотации?

Ю: Наверняка закладывались, но об этом расскажут специалисты, занимающиеся научными изысканиями относительно орнаментов, старинных представлений о магии и семантике предметов. Я занимаюсь только технической работой и ничего практически не исследую. Не хочу становиться человеком, рассказывающим о космической энергии, сыре-земле, плодородии и т.д. Хотя символизм в кокошнике присутствует — этот факт нельзя отрицать – и возможно продолжает как-то воздействовать на нас, но как именно, мы не знаем. Я предпочитаю не вникать в этот вопрос.

А: Возможно, для примера вы можете назвать какие-то элементы, значение которых известно?

Ю: Надо понимать, что есть исследования, которым в какой-то мере можно или нельзя верить. Но нет никакой волшебной книги 14-16 века, в которой всё расписано. Никакая бабушка ни в какой деревне про такие вещи никому не рассказывала. Все мнения и исследования, существующие относительно значения символов — современные изыскания учёных или более-менее сумасшедших людей, верящих во все эти штуки. Поэтому утверждать о значении того или иного символа нельзя, даже если вы прочитали об этом в уважаемом источнике — текст исследования остается авторской интерпретацией. Теории о символике в русском костюме расцвели совсем недавно, в 80-е годы 20 века.

Видео: Надя Рослякова

А: Вы говорите, что практически не занимаетесь исследованиями. Как тогда вы готовитесь к созданию своих работ?

Ю: Мне может понравиться фотография какого-то предмета, и возникает желание понять, как организована его форма. Из открытых источников я подбираю максимальное количество изображений кокошников такого типа. Смотрю чем они отличаются, что в них может меняться, а что остаётся неизменным. Я не совсем реконструктор, который дотошно воссоздает определённый головной убор. Мне интересно быть современным мастером, как будто вы все еще это носите, а я шью, такой метамодерн.

А: Начинали свой путь вы всё же с реконструкции кокошников?

Ю: Естественно. Просто постепенно эта деятельность наскучила.

А: Посещаете ли вы, так скажем, малые родины кокошников?

Ю: Специально не езжу. Так просто не сорвёшься и не поедешь в Беломорск, например, а там потрясающая коллекция головных уборов. Все мои путешествия по России, как правило, связаны с проведением лекций или мастер-классов, где я рассказываю об истории кокошников и технологии создания. Я стараюсь чаще делиться своим опытом: как начал, как шью, где что покупаю — прикладная составляющая обычно интересует людей большей всего. Я считаю, эпоха «жаления» информации, которой ты обладаешь, прошла — нужно наоборот больше делиться собственными наработками. Прозвучит очень банально, но чем больше ты отдашь, тем больше получишь. Это работает максимально просто: пишешь пост, что есть такие и такие магазины, а в комментариях ещё пятьдесят магазинов пришлют, о которых ты не знал.

Фото: Ольга Чередникова

А: Изготовлением женских головных уборов и обращением к патриархальной среде заявляете ли вы о вашем отношении к феминистическому течению?

Ю: Я никогда не думал о своей деятельности в этом ключе. Поэтому, наверное, нет. Мне кажется, я просто создаю красивые вещи.

А: Продолжая разговор о трендах, существующих сегодня не только на российской арт-арене, но и мировой, не могу не упомянуть тренд на традиционную культуру, возвращение к своим корням.

Ю: Это закономерный процесс, который не достиг ещё своего пика. Я думаю, что это лет на… это надолго, а в лучшем случае – навсегда. В японской культуре разрыва между современностью и традицией практически нет. Люди очень щепетильно относятся к старине и трансформации традиционных вещей в современные. У нас немного другая ситуация. Мы говорим: «Ой, фу, сарафан сшит из синтетического шёлка, это не благословенно, не круто». Или дизайнеру одежды, вдохновившемуся русским костюмом: «А что здесь русского? Ничего русского нет».

А: В России волна заинтересованности своими истоками и локальной культурой в противовес глобализации только появляется и начинает своё распространение, от этого и нет понимания, как интегрировать традиции в современный быт. Мне в какой-то мере повезло, в моей семье много кто занимается прикладным искусством, например, росписями, резьбой или прядением и вязанием. Это наложило свой отпечаток, конечно. Тем не менее всё больше знакомых из моего круга общения погружаются в эту сферу.

Ю: То же самое можно было наблюдать в 19 веке, когда после нескольких лет европеизации все повально стали интересоваться русской стариной и коллекционировать предметы быта. Люди задумались: какие мы русские аристократы, если даже по-русски не говорим? Кстати, во второй половине 19 века и открылся первый в России музей народного костюма.

А: К слову, о музеях. Сотрудничаете ли вы с ними, выставляете ли свои работы? Может, какие-то музеи что-то приобрели для своих коллекций?

Ю: Некоторые музеи изъявляли желание, но тут какое дело… На рынке есть негласно устоявшаяся цена на антиквариат, а на современные вещи – нет. Мы, современные мастера, сами формируем ценообразование. Скажем, купить старинный кокошник дешевле, чем мой. В современном мире мастер должен получать деньги за условный час или день работы, плюс материалы, уникальность изготавливаемого предмета и многое другое. Да и в старину предметы расценивались примерно так же. 

А: В эту же стоимость закладываются и деревянные футляры, в которые вы упаковываете кокошники. Вы тоже изготавливаете их сами?

Ю: Я заказываю футляр, а затем сам крашу, делаю обивку и т.д. Не все мастерские могут сделать стекло, которое мне бы нравилось, поэтому я заказываю его отдельно. Есть мастера, способные полностью воплотить мои идеи в жизнь, но это дорого: тогда стоимость кокошника составит порядка полумиллиона. Такое можно сделать только по заказу от покупателя.