Архангельский молодёжный театр 22 и 23 февраля представил премьеру — театр вне театра, спектакль-инсталляция “Север” длиною шесть часов в пространстве Морского речного вокзала. Зритель волен в любое время войти и выйти, идти по собственному маршруту, находиться в каждой локации сколько хочет. Главной достопримечательностью спектакля стала полу-мифическая Большая Нерпа, идею которой разработала художница Анастасия Юдина, а воплотила в жизнь скульптор Мария Богораз.

Мария Богораз делает в Ростове-на-Дону инфернальные, кибер-панковские скульптуры животных из металла или в технике папье-маше. Животные, которых она создаёт, отличаются своей реалистичностью и ввиду этого могут навевать мрачную тревогу или ощущение тёмной сказки… Мы поговорили с Марией после премьеры “Севера” про закладываемые в её объекты смыслы, про создание Нерпы и её пребывание в Архангельске.

Анастасия: При описании вашего творчества часто используют прилагательное “мрачный”. Да, оно не соответствует фразе “радужный пони, скачущий по полянке с цветами”, но, на мой взгляд, скульптуры очень хорошо отражают политическую ситуацию России и человека в России сегодня. Закладываете ли вы в ваши работы политическую коннотацию?

Мария: Я считаю, что каждый человек обязан иметь свою гражданскую позицию, не молчать, если считает что-то неправильным — а сейчас неправильного много. Я бы с удовольствием высказывала свою политическую повестку в своих работах, но с моим сказочным стилем это невозможно. Я занималась перформансом, и там обязательно была политическая или социальная составляющая. Перформанс — тот жанр, в котором это уместно. Возможно, когда-нибудь я выскажусь в изобразительном искусстве, но пока я не сочетаю свой стиль с политикой.

Анастасия: Вы говорите о перформансе в прошедшем времени. Почему?

Мария: Для меня скульптура всегда была на первом месте. Перформанс служил способом переориентации собственного взгляда, но несмотря на свою жанровую серьёзность, для меня он был лёгким, игровым.

Из недавнего: в нашем арт-центре “Макаронка” я делала перформанс на Ночь музеев. Для него я сделала двухметровую маску, которая выглядела как черепа двух абстрактных первобытных животных и надевалась на головы двух обнажённых девушек, сидящих друг напротив друга. Сама я не участвовала в этом перформансе. До этого я состояла в группировке “Прачечная”, которая выступала даже у Марата Гельмана. Мы с девушками сами участвовали в перформансах: каждая с длинными чёрными волосами, масками и чёрными балахонами — некий магический реализм. Тогда это было интересно.

Анастасия: Вы работаете с металлом и кожей как материалами, а с папье-маше — как с одной из техник. Созданные вами животные будто живые смотрят на зрителя, улыбаясь ему и рассказывая свою историю. Ввиду этого получается очень интересное противоречивое сочетание с точки зрения экологии.

Мария: Мне нравится сочетать несочетаемое: живое и холодное механическое формируют драматизм в скульптурах.

У меня была серия работ, в которой можно легко увидеть экологический посыл, но я его туда изначально не закладывала. В этой серии животные из металла с механическим вкраплением, киборги — существа будущего, в которых смешиваются животное и механическое начала. Она может отсылать к экологической теме: скоро мы все будем киборгами. Будет это плохо или хорошо — неизвестно.

Анастасия: Вы часто работаете с кожей? Как реагируют на это ростовские эко-активисты?

Мария: В моих работах очень мало кожи и не большими кусками, но если я её использую, то всегда настоящую — покупаю в секонд-хендах или на барахолке старые кожаные плащи и затем перерабатываю их. Натуральная кожа гораздо привлекательнее по эстетике, нежели искусственная. Сейчас я не использую кожу. Кстати, раньше я не задумывалась о вопросах экологии — смотрела на этот материал глазами художника.

Анастасия: Как вы готовитесь к созданию своих скульптур? Они поразительно натуральны.

Мария: Я с художественным образованием. Когда училась, мне очень нравилось изучать классическую анатомию — скелет очень лаконичен, красив и всегда будет эффектно выглядеть с эстетической точки зрения. Благодаря интернету можно найти 3-D модели скелетов любых животных, в том числе нерпы.

Фото: Екатерина Чащина

Анастасия: К слову о Нерпе. Как вы присоединились к команде создателей спектакля “Север”?

Мария: Когда начиналась работа над спектаклем, я ещё была не в курсе. Настя [Юдина] написала мне, смогу ли я сделать скелет нерпы подобного размера. До этого я никогда не работала с таким масштабом. Конечно, я немного напряглась, потому что делать на заказ такую вещь, которую ты никогда не делала в сжатые сроки, — это ответственно. Я согласилась, да и Настя в меня поверила.

Анастасия: Мне кажется, это и ваш первый опыт работы с командой над созданием скульптуры?

Мария: Да, со скульптурами обычно я работаю самостоятельно. Пока каркас был ещё не готов, я делала голову и лапки одна в коморке на морвокзале. Создание позвоночника и рёбер — очень монотонная работа, связанная с набиранием и затиранием слоёв. Конечно, для этой работы нужны были ещё люди, чтобы успеть закончить Нерпу вовремя. Актриса театра Ольга Халченко собрала волонтёров и помогала сама. Приходили люди и не из театра, прямо с улицы.

Анастасия: Как вы ощущали себя в абсолютно новом пространстве, сжатых сроках, большом размере Нерпы и командой волонтёров? К тому же вы не очень любите делать работы на заказ.

Мария: Стрессовая ситуация. Работа в незнакомом городе с людьми, а они немного другие, отличные от ростовчан… Ещё я думала, что людей принуждают мне помогать, и от этого я чувствовала дискомфорт. Оказалось, что многие делали свою работу с энтузиазмом и были очень вовлечены в процесс.

Анастасия: В чём вы увидели различие между архангелогородцами и ростовчанами?

Мария: Ростовчане напористые, экспрессивные, а вы — кроткие, отзывчивые. Я не уверена, что в Ростове люди пришли бы с улицы просто так помогать. Даже стало интересно поставить такой эксперимент в Ростове и посмотреть на реакцию людей. Мне кажется, ростовчане бы не пошли. Желание людей помочь в Архангельске было очень приятно.

Анастасия: Если вам предоставиться возможность повторить подобный эксперимент, вы возьмётесь за работу?

Мария: Вначале я очень устала, но прошло время, я могу спокойно посмотреть на результат и не так придирчиво к нему относиться. Да, я думаю, что с такими размерами интересно работать. Тем более сейчас я поняла, что это не так уж и страшно. Глядя на фотографии, я довольна.

Анастасия: Боюсь, за месяц вашего пребывания в Архангельске, вы не успели познакомиться с самим городом, кроме района вокруг вокзала и зимнего вида на реку?

Мария: Так и есть. Я жила на Воскресенской и до вокзала ходила по пешеходной улице Чумбаровке, которая считается красивой. Но я никуда не ездила. Была возможность в день перед отъездом, но я была настолько уставшая, что не было сил. Очень жалею, что не смогла съездить в Малые Корелы — все говорили, что там обязательно надо побывать. А вообще мне нравится север и северная природа. И я обратила внимание, что небо в Архангельске какое-то не такое: красивое, с необычными цветами и светом.

Фотографии и видео предоставлены Марией Богораз.