Трактат «Молот ведьм» написан Генрихом Крамером в соавторстве с Якобом Шпренгером в 1486-1487 гг. Уже в начале XVI столетия текст получил большое распространение по Европе и за её пределами. В результате усилились массовые преследования ведьм, их пытки и казни.

«Молот ведьм» состоит из трёх частей. Первая — теоретическая, раскрывающая ведьминскую сущность и мотивы. Вторая — практическая, рассказывающая о трёх типах злодейств ведьм и как им противостоять. Последняя часть посвящена проведению суда: от возбуждения судебного иска до вынесения приговора. Именно третья часть пользовалась популярностью.

На латыни название трактата пишется как «Malleus maleficarum». В этом словосочетании важны грамматические характеристики существительного «maleficarum» — женский род, множественное число. Таким образом, речь в трактате идёт именно о женщинах в качестве представительниц Дьявольской магии. Судя по названию трактата, авторы считали, что мужчины не могли быть «maleficus» («ведьма» по мужскому роду на латыни).

Другая любопытная лингвистическая заметка, но уже в русском языке: полного аналога в мужском роде для «ведьмы» нет. Ведьмак — лишь абсолютный аналог по грамматическим характеристикам, но не в семантическом, смысловом плане. Согласно «Энциклопедии сверхъестественных существ» Кирилла Королева, ведьмак — преимущественно служитель Дьявола, но в то же время он «может и защитить человека от ведьм и русалок».

Эти факты приводят к вопросам о роли женщины в обществе Средневековья и, конечно, феминизме в широком понимании. Увлечение магическими практиками (гадания на картах таро и рунах, изучение нумерологии и астрологии) стало вновь популярно среди женщин около трёх лет назад. Так, в 2017 году «Wonderzine» опубликовал статью о ведьме как новой иконе феминизма.

Режиссёр Максим Соколов взял за основу «Молот ведьм» для нового спектакля Архангельского молодёжного театра. 22 июня, в период с продолжающимися коронавирусными ограничениями в регионе, прошла закрытая сдача «Молота» на Ледовой арене Дворца спорта. Это небывалый масштаб для камерного театра. Предыдущая работа Максима совместно с художницей Анастасией Юдиной — спектакль «Папа встретит меня в L.A.» на 30 зрителей, номинированный по 4 номинациям на «Золотую Маску» в этом году.

Истинное содержание двухчасового спектакля, скорее, прикрывается трактатом, чем полностью строится на нём. За допросами, пытками и историями персонажей стоят нацистский режим в Германии в 30-е гг. (борьба против евреев и неарийцев) и Сталинские репрессии 20-50-х гг. На поверхности лежит и другое сопоставление — политическая ситуация современного мира, в том числе и нашей страны. Роль церкви возрастает, диктаторство ужесточается, проходят массовые задержания.

Ужас охватывает тело, а боль разрывает сердце с первых минут «Молота» и не отпускают до самого конца. Эти ощущения усиливаются из-за гигантского расстояния между зрителем и актёрами на арене и расположения зрительской трибуны — наблюдать за спектаклем можно с одного места высоко над ареной, вид с которого простирается далеко вглубь помещения. Ты будто смотришь на происходящее как на фильм, как на передачу «НТВ» или «РЕН-ТВ». В один момент ты понимаешь, что на месте допрашиваемых может быть любой. Даже ты.

Каждый персонаж спектакля обречён на смиренное принятие провала. Я осознала это, глядя на одну сцену ближе к концу спектакля. Молодые муж и жена, верно исповедующие католицизм, сидят напротив друг друга. Их разделяет пустое пространство примерно в пять метров. Священник приходит за женой — её подозревают в связи с ведьмами и хотят арестовать. Между супругами пропасть на физическом и духовном уровне подкрепляется отсутствием утешения жены со стороны мужа. Он кричит, что вытащит её из тюрьмы, но в голосе слышатся безысходность и смирение с ситуацией. Спасения не будет. Этот смысл зациклен на протяжении всего спектакля.

Вдобавок к расстоянию отсутствует и физический контакт. Мы привыкли, что при прощании крепко обнимаемся. В «Молоте» нет подобных сцен слабости. Здесь вообще нет физического контакта между персонажами: между супругами, священниками-коллегами, братьями и сёстрами, родителями и детьми. Касания одного человека к другому происходят исключительно во время пыток — жест безразличия, негуманности, чрезмерной авторитарности.

Держаться на расстоянии 1.5 м друг от друга, избегать тактильного контакта с посторонними людьми — правила, которыми научил нас COVID-2019. В неявной форме эти правила работают и в «Молоте». Может быть, антиутопия спектакля — предсказание нашего будущего с коронавирусом и диктаторской политикой?

«Молот» наполнен действиями, несколькими сюжетными линиями, соединяющимися в конце. Постоянно меняющиеся сцены не добавляют движения в спектакль. Он статичен. Этот спектакль передаёт чувства, мысли, переживания, статус современного мира, в котором действие равноценно бездействию или жёстко карается властью. «Молот» — своего рода перформативный трактат.

Этот контраст и намёк на экзистенциальность вводят зрителя в ступор. При дальнейших размышлениях ступор сменяется решительным непринятием увиденного, и значительно позднее — понимаем и принятием.

Кажется, что спектакль может и должен существовать именно в этом пространстве, напоминая нам об античных гладиаторских битвах на арене Колезея. Уже известно, что спектакль будет существовать в ином виде, каком именно — остаётся секретом до самой премьеры «Молота» осенью 2020 года.

Что изучить по теме:

  1. Страница в Википедии о Трактате;
  2. Документальный фильм от National Geographic «Тайны древности. Настольная книга охотника на ведьм»;
  3.  Булла «Summis desiderantis» / страница в Википедии о Булле;
  4. В.А. Марков «“Роковая книга Средневековья‟: история написания, факты, фальсификация, домыслы»;
  5. Я. Канторович «Средневековые процессы о ведьмах»;
  6. С.Г. Лозинский «Роковая книга Средневековья».

Фото: Екатерина Чащина