Смерть Норвегова

Молодёжный театр В.П. Панова умеет удивлять зрителя и идти «в ногу со временем». В последние выходные сентября театр показал премьеру для всего Северо-Запада — театральный мини-сериал из трёх эпизодов. Как это ты выбираешь, куда пойти? Как это — три спектакля в одном? Как его смотреть и понимать? Какие чувства он вызывает?

1. «Школа для дураков»

Начать стоит с небольшого обзора повести Саши Соколова, по которой поставлен сложный спектакль. Это то произведение литературного пост-модерна России, которое с первых своих страниц вводит в ступор и сюжетом, и стилем. Имея большой читательский опыт, я всё равно осталась под впечатлением от сумбурности, хаотичности изложения; читатель будто бы погружается в мир ученика Такого-то, страдающего от раздвоения личности и, как создаётся впечатление, очень сообразительного для своих лет. Мы видим, как одна мысль сменяется другой, а та — следующей, и так без остановки; уследить за хронологией событий невозможно.

Мы не знаем ни времени, ни места описываемых событий. Мы также не можем с точностью говорить, действительно ли ученик Такой-то страдает от раздвоения личности, или так всего лишь обозначается его пубертатный период; и вся «школа для дураков» — ширма, за которой скрывается самый обычный класс средней школы; но это тема для отдельного длительного обсуждения, и самой повести в том числе.

1/3. Подвал

Пока все гости рассаживаются в других залах, я сижу и жду своей очереди. «Надо же, смотреть спектакль в подвале!», — думаю я. За пару минут до начала меня и других желающих посмотреть действие в месте, где ещё никогда не бывал зритель Молодёжки, проводят прямо через зрительный зал; мы заходим в тёмную проходную комнатушку, из которой спускаемся по лесенке вниз, идём по коридору и оказываемся в небольшом тускло освещённом помещении. Откуда-то раздаются слова; в левом углу стоит оконная рама сложной конструкции, по середине — маленький вентилятор, в правом дальнем углу — картонные коробки, а вдоль трёх стен расставлены скамейки. Я сажусь напротив пустой стены, рядом со звуковиком — позднее я поняла, что приняла правильное решение.

Первые несколько минут я уверена, что попала на часть-моноспектакля, но неожиданно Сергей Азеев, исполняющий географа Норвегова, исчезает в темноте. Взамен, всё ускоряясь в смене сцен и времени, создавая полную сумятицу и беспредел, появляются другие персонажи с собственными историями и страхами.

С некоторой периодичностью издалека слышится завлекающая танцевальная музыка, совершенно не соотносящаяся с происходящим мрачным действом «на сцене» и вводящая в натуральный когнитивный диссонанс. Интересно, откуда она раздаётся? В следующий раз необходимо это выяснить.

Пока я безудержно записываю в свой блокнот приходящие на ум мысли и идеи для обдумывания и анализа по пути домой, на «сцену» врывается Норвегов. Я явно что-то упустила — он падает на колени и в припадке, полном страдания, боли и безумства, устремляется к зрителям по правую руку от меня; он подползает к молодому человеку, буквально кланяется в ноги, хватая его за обувь; перемещается к девушке, ещё одному молодому человеку, а затем на его очереди я. Встретившись взглядами, я почувствовала дрожь в ногах и странную боль в сердце; когда Норвегов навалился на мои ноги всем телом, я чуть не уронила камеру и не упала сама. В этот момент я почувствовала страх. Страх не за камеру, нет, — за Человека. Долго не смогу забыть эту сцену. Да такое не забывается вообще, наверное.

2/3. Каминный зал

Сегодня я решаю пойти в каминный зал, пол которого устлан искусственным газоном; напротив и слева от входа разместились места для гостей театра; зрительный зал и «сцена» скромно отделяются игрушечной железной дорогой — поедет ли по ней поезд?

В центре зала сидит Александр Берестень и раскладывает карты, остальные герои расслабленно прохаживаются по небольшой слабо освещённой комнате — окна закрыты чёрными занавесями, не пропускающими свет с улицы, люстра погашена, горят лишь пара светильников по углам. Двери в соседнюю комнату плотно закрыты, и неизвестно, откроются ли они во время спектакля. Раздаётся три звонка, и вновь на всех трёх площадках одновременно начинается действие.

Главный персонаж каминного зала — ученик Такой-то, которого играют Александр Берестень (неадекватное «я») и Илья Глущенко (адекватное «я») — на мой взгляд, отличный дуэт актёров. В этой части рассказывается о мироощущении мальчика, его мыслях и чувствах, событиях из жизни. Также о самом важном, что не раскрылось в предыдущем зале — его любви к Вете, учительнице биологии 30-ти лет, на которой мальчик хочет жениться.

Открывается дверь в потайную  комнату и «комнату-сцену» заливает фиолетовый свет. В ней виднеется чёрный рояль, гитары и вроде как даже барабанная установка — ура, я увижу сцену с зажигательной музыкой! — думаю я, но ошибаюсь на этот раз. Не так отчётливо, но музыка слышится из другого зала — зрительного. Немного из-за этого расстраиваюсь, впрочем, от процесса не отвлекаюсь.

По сравнению с первой частью (для меня — в подвале), эта оказалась более нейтральной по эмоциям и впечатлениям, менее эксцентричной и недоступной для понимания благодаря многим контекстуальным подробностям и деталям. Пускай она менее впечатлительна по сюжету, но постановка её — наоборот: игрушечный поезд всё-таки ездил, появлялись персонажи с косой смерти и длинными досками (брёвнами?), подогревали воду советским кипятильником и что-то цветное в ней растворяли, Норвегов забегал с открытой книгой в руках, на которой распологалась горящая свеча, — словом, всё погружало в атмосферу мистики и незначительного психологического давления.

3/3. Зрительный зал

Как же символично завершить просмотр театрального мини-сериала, поставленного по повести с названием «Школа для дураков», эпизодом про школу и класс, в котором учится ученик Такой-то!

Привычный для гостя Молодёжки зрительный зал трансформируется в нечто новое: вдоль трёх стен расставлены скамейки, у последней и самой дальней — «сцена» без каких-либо декораций. То, куда ты приземлишься на последующие часа полтора, не имеет значения только в этом эпизоде — здесь так или иначе задействованы зрители каждой стороны.

Гаснет свет. Через несколько мгновений освещение появляется вновь, а на сцене стоят люди и двигаются, подобно флюгеру, который поставил на свою крышу Норвегов. Ещё мгновение и они несутся на зрителя, останавливаясь в паре сантиметров от него. Появление Норвегова успокаивает учеников школы и приводит их в себя. В последнем эпизоде Норвегов совершенно не похож на себя из части, условно названной «Подвал», где он играл ключевую роль. Здесь он «душка» и любимец учеников, их наставник по жизни. Он, подобно Иисусу Христу, несёт благо в этот мир, за что в конце платит своей жизнью.

Директор этого учебного заведения с «классом дураков» представился в новом свете — до этого эпизода его практически не видно, сложно составить чёткое мнение об этом персонаже. Он есть и всё тут. В зрительном зале видна вся его сущность, истинная натура, которая губит окружающих на его благо. Раскрывается и тайна, скрытая за сказкой «скырлы», красной нитью проходящей через все эпизоды; тайна мерзкая, которую хотелось бы и не знать вовсе. Только от правды и суровости жизни не убежишь, как не смогли убежать и ученики школы, за что устроили настоящий бунт. Вот тут-то я и услышала тот зажигательный (и даже психоделический) трек, которого так ждала на протяжении предыдущих частей спектакля!

Безусловно в этой части главное не музыкальное сопровождение, а интеракция между актёрами, актёрами и зрителем. Специально для этой постановки Антон Чистяков освоил хождение по канату — смотрится завораживающе, особенно учитывая контекст фрагмента спектакля, куда внедрён этот трюк. Действия учеников идеально слажены, нет запоздания в групповых жестах и (на мой взгляд, сложных для игры) произносимых одновременно репликах ряда персонажей.

Взаимодействие актёров и зрителей складывается традиционным уже для театральных постановок способом «вопрос-ответ»: только здесь задавали вопросы по школьному курсу математики. В один момент зритель может ожидать долгого прямого беспрерывного взгляда, своего рода игру в «гляделки»; в другой — что персонаж приземлится к нему на колени в поисках защиты.

2. Общие мысли

Режиссёрам Николаю Дрейдену, Павлу Семченко и Полине Митряшиной удалось передать весь хаос, творящийся в раздвоенной личности ученика такого-то — этот факт неоспорим и очевиден.

Посмотрев первую часть из трилогии, ты недоумеваешь и не знаешь, что думать. Посмотрев две части, начинаешь разбираться в хитросплетениях, персонажах и их историях. Ознакомившись лишь со всеми тремя частями и самой повестью, понимаешь всё до конца. Казалось бы, понимаешь — на самом деле в произведении затаился целый океан подтекстов, в которых лишь проект «Полка» поможет разобраться.

Разъяснив что, кто, как, где и почему, появляется желание посмотреть на действо новым взглядом — взглядом человека «в теме». Как и в любом другом сериале, данный можно смотреть несколько раз и всё равно открывать для себя что-то новое. Особенность же его в том, что порядок просмотра серий не регламентирован — смотри то, что тебе кажется привлекательнее всего именно сегодня.

Фото: Екатерина Чащина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: