Книга непокоя Илья Мощицкий Фернандо Пессоа Архангельский молодежный театр Сережа Кретенчук

Спектакль “Книга непокоя” Архангельского молодёжного театра

Двухчасовой спектакль Ильи Мощицкого испытывает каждого зрителя по-своему. Я боялась пошевелиться и испортить магию тишины, неподвижности и небытия.
0 Shares
0
0
0
0
0
1

Я неспокойна. Уже очень давно. Сколько себя помню, я всегда о чём-то переживала и задавалась вопросами: «Так ли это?», «Это действительно тот мир, в котором я живу?», «Это я?», «А кто это “я”, которое живет внутри меня?», «Откуда взялось это “я”?», «А почему не “Я”?», «Откуда берётся покой в душе и сердце?», «Покой появляется только после смерти, ведь не зря же говорят на поминках “выпьем за упокой”, да?».

Я всюду искала это спокойствие в местах, объектах и субъектах, окружающих меня в действительности и моих фантазиях, но внутри себя – никогда. Однажды я его нашла – ночью на берегу моря. Откуда взялось это состояние я не знаю. Просто в какой-то момент оно чётко пронеслось в моём сознании. Тогда на небе ярко светили звезды, а одна из них падала – я загадала желание сохранить этот покой, увезти его с собой. Этой мыслью я испытывала судьбу, и она не поддалась мне – непокой в моей душе вернулся со мной в Архангельск, где я живу. С тех пор я не раз возвращалась в то место и каждый раз встречала тот самый покой.

Так было и в последний раз, когда в Архангельском молодежном театре проходили премьерные показы «Книги непокоя» Ильи Мощицкого в апреле, но я пропустила их, вновь отправившись на поиски Того покоя. В очередной раз моя цель оказалась достигнута. Однако там что-то произошло, и моё состояние по возвращению было Иным.

Я привезла с собой частичку Покоя.

Только что посмотрела спектакль «Книга непокоя». В апреле я очень переживала, что не смогу прочитать одноименное произведение португальского философа Фернандо Пессоа, по мотивам которого и поставлен спектакль. Сейчас я просто жалею, что пока что не прочитала его. Не в этом ведь суть и истина. В другом.

Только что посмотрела спектакль и не смогла сидеть дома, где царит тишина и лишь кот Персик трётся об руку, чтобы его погладили. Я собрала сумку и пошла на набережную. Открывшийся вид поразил меня: нежные зефирно-голубые тона завораживают взгляд; небо будто бы остановилось, но по реке идёт рябь; вдалеке парит воздушный туман, из-за которого виднеются корабли и судостроительные краны. Река безмолвна. Она просто есть. На пешеходной же части люди ходят вперёд и назад, разговаривают, смеются, выгуливают собак. Кто-то рыбачит. Кто-то курит кальян и обсуждает жизнь. Покой и непокой одновременно. Покой Шрёдингера.

Эффект Шрёдингера царил на сцене с самого начала спектакля в его оболочке. Кислотно-оранжевые пол и кубы-сидения диссонировали с той медлительностью, безмятежностью, которые излучали актёры. Яркие футуристические агендерные костюмы никак не хотели укладываться с традиционным представлением, сложившимся в российском обществе, о гендере их носителей. Я оглядывала пространство спокойным взглядом без остановки, не меняя положения тела, а внутри меня бурлила тишина и сердце выпрыгивало из груди.

Кажется, что все возвращаются к раковине с жемчужиной, в которую капает сверху чёрная густая жидкость-слизь, как к месту, где произошло что-то страшное или слишком важное, что оставило след в их жизни и памяти, а они пришли вспомнить и рассказать о событиях тех времён. Мы ведь часто отдаёмся нашим воспоминаниям, а некоторые живут только ими. Бывает, что они атакуют нас, не давая возможности думать о чём-либо. А случается и так, что наши мысли вертятся только вокруг будущего: мы фантазируем «если, то», «как бы, то». Тогда случается коллапс: прошлое толкается с настоящим и спорит с будущим. Эта борьба происходит исключительно в нашем сознании, а жизнь, как чёрная слизь, падающая на жемчужину, продолжает так же размеренно капать, не обращая на нас никакого внимания. Просто потому, что слизи всё равно, что там творится в наших головах – её природа в движении здесь и сейчас. Стоит ей остановиться, как наступит смерть.

Книга непокоя Илья Мощицкий Фернандо Пессоа Архангельский молодежный театр Сережа Кретенчук
Слева направо: Ирина Булыгина, Марина Земцовская, Анастасия Полежаева, Александр Берестень

В апреле я расстраивалась и переживала, что пропустила спектакль, что не прочитала книгу. Спустя полчаса после просмотра «Книги непокоя» я чувствую, что эти мысли – иллюзия, которые рисует мой мозг. Он не может находиться в покое, это не его стихия от природы. Ему постоянно нужно создавать картинки и участвовать в процессах, даже вне моего желания.

Спустя полчаса после спектакля «Книга непокоя» я начинаю понимать, по какой ещё причине мог случиться тот коллапс. Адская агония, в которой внезапно забился Антон Чистяков, конвульсии Евгении Плетнёвой, метания с камерой Стёпы Полежаева и глухие крики других актёров словно творят нам: мы вкусили Запретный плод и оказались во гневе божьем. Откровенные костюмы, соблазнительно утончённые движения – особенно Анастасии Полежаевой, возлежащей на кубе весь спектакль, и сидящих неподалёку Марины Земцовской и Ирины Булыгиной – зовут последовать за ними, манят поддаться соблазну и совершить первородный грех. Рано или поздно в реальной жизни грех случается, и наступает расплата за совершённые действия.

Прошёл час с момента, как я сижу у реки. Людей становится меньше, а комаров – больше. Туман сгущается, опускается вниз и буквально проходит сквозь меня, направляясь в сторону центра города. Я ощущаю запах свежести и новизны. Природа засыпает (или делает вид), чтобы проснуться утром (или нет). Она заставляет меня дрожать от лёгкого озноба, делать лишние движения руками, чтобы прогонять комаров. Всё это время я сидела неподвижно, стараясь не спугнуть свою мысль, но теперь во мне горят два противоречащих друг другу желания: пойти домой в тепло или остаться тут и закончить свои мысли там, где я начала их изложение.

На спектакле я словила точно такой же момент. Я боялась пошевелиться и испортить магию тишины, неподвижности и небытия. Как человек, знакомый с практикой медитации, я жутко боялась нарушить это состояние, выйти из него. Стоило осознать этот страх, как он тут же воплотился в реальность: тело начало ныть, мышцы рук и ног – сводить, глаза – закрываться, голова желала вырваться из этого пространства полной безысходности. Я пыталась вернуться к предыдущему магическому состоянию, потирая виски, но одёрнули меня лишь аплодисменты и крики «браво» от актёров, словно говорящим «молодец, умница, ты ушла с пути истинного, ты отвлеклась от спектакля» – слишком жёсткий подкол, который, однако, я приняла без обид. Он правдив и вполне обоснован.

Двухчасовой спектакль испытывает каждого зрителя по-своему. Он вершит свой суд здесь и сейчас. Примешь ты его или нет? Останешься в моменте или уплывёшь в прошлое, будущее? Сможешь ли ты сохранить терпение и усидчивость или будешь каждые десять минут проверять время на телефоне и теребить сумку с ключами, раздавая их лязг на весь зал? Суда может и не быть, если этот момент ещё не наступил для конкретного человека. Он может никогда не наступить, как и финал спектакля.  

Спектакль «Книга непокоя» вырывается за пределы игрового пространства, переносясь в обыденную жизнь вместе с актёрами, постепенно покидающими зал вперемежку со зрителями. Момент выхода из этого состояния максимально затягивается, чтобы «мы могли остаться в своём непокое» как можно дольше. Всегда.

Фото: Екатерина Чащина

Режиссер: Илья Мощицкий

Художник: Сережа Кретенчук

Композитор: Дмитрий Саратский

1 Shares
Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

You May Also Like
Полина Бородина artana блог 1000 лет вместе

Полина Бородина о религии, мистике и смерти

С ней как драматургом я познакомилась в 2017 году, когда смотрела спектакль «Вий» Архангельского молодёжного театра по её инсценировке. Лично мы познакомились четыре года спустя, когда мы с театром и постановочной командой «1000 лет вместе» решили сделать спектакль на архангельском материале и включить его в репертуар театра.

Братья Карамазовы

Одна из редчайших постановок, которые срывают голову, выворачивают тебя наизнанку, а затем разрывают на мелкие кусочки и приправляют горькими слезами.